Гениальная постановка "Макс Блэк, или 62 способа подпереть голову рукой" в Электротеатре

Я побывала на самой гениальной постановке из виденных мною. Высоко интеллектуальной и высоко психоделичной одновременно. "Макс Блэк, или 62 способа подпереть голову рукой" (номинант премии «Золотая маска» - 2017) - это удивительная постановка немецкого режиссёра и композитора Хайнера Гёббельса в Электротеатре Станиславский.
.
Это уникальное построение нетипичного театра, где нет привычного выделения роли актёра и сюжета с подчинённым музыкальным и световым фоном. Нет, здесь мы видим, как ансамбль - актёр, звук, свет, пиротехника - вместе играют партитуру. Одновременно вещают несколько каналов, и зритель выбирает к какому подключаться.

Начнём с того, что это был театр одного актёра, одного потрясающего актёра. Заслуженный артист России Александр Пантелеев играет учёного в своей лаборатории. Он проживает активнейшую жизнь мышления, которую он может быть и хотел бы притормозить да не может. Извечная беда гениев. Мы с интересом погружаемся в этот поток сознания и хаотичных действий.




Зрителю представлен немыслимый монолог, воспринятый нами на одном дыхании. О чём монолог? Широчайший диапазон тем от рассаживания зрителей в зале до факториалов и прочих квазисложных наворотов. Однако, были и весьма резонирующие темы. Это были монологи, адресованные не себе и не зрителям, а как будто научной и философской мысли в целом. Автор полагает, что "этот спектакль о провале науки, которой никогда не достичь окончательных ответов». И тогда важнее процесс, чем результат.

Порой мыслительный процесс захватывает героя настолько, что он сам как будто исчезает, только бормочет что-то. Тогда и я как зритель исчезала, ведь его семантика была на грани бессмыслицы, поэтому суть не воспринималась. А ненавязчиво исчезнуть иногда так приятно.

С другой стороны, это был концерт с восхитительно выстроенным озвучиванием. Звук более всего играет со зрителем, потому что далеко не всегда можно отличить, где звук, издаваемый Учёным на сцене, а где звук, производимый за сценой. Здесь много симуляции, и авторы надеются, что её не просто отгадать. Здесь используется технология живого сэмплинга. Что это такое? На сцене расположено огромное количество микрофонов. Учёный издаёт звук, композитор Владимир Горлинский (лив-сэмплер, если можно так сказать) записывает определённый микрофон и тут же импровизирует этим звуком. Зритель оказывается окутанным (и даже немного обманутым) звуковой волной, которая порой превращается в фантазию. Для композитора это опыт реактивного реагирования, так как можно выбирать разные каналы и играться с ними. Партитура застроена вся, но с ней предполагается довольно свободное обращение. Звуковую партитуру создал Вилли Бопп, и всё в этой постановке завязано на организации звука в пространстве. При этом предметы звучат всегда немного по-разному, и композитор их по-разному повторяет, поэтому с точки зрения саундрека каждый спектакль уникальный. Трио Равеля было единственным записанным звуком, остальное - всё живые звуки. Такого театра я и представить себе не могла, театр звука.



Очень глубоко уводила музыка, ведь это мощнейшая и многоликая волна. Учёный постоянно вызывал эти волны в своей предпочитаемой форме, коих у него было много для его уединённого бытия. Как жанр, музыку можно было отнести к ambient noise, понятный далеко немногим. А нам с другом было в самый раз, мы как будто попадали в любимый трип.

Кроме того, сюжет (если его так можно назвать) сопровождало изменчивое по настроению Учёного освещение. Освещение менял он сам и осветители за сценой, это был световой концерт. Было включено бесчисленное количество световых приборов, и вокруг каждого мгновенно заплетался семантический контекст. Учёный играл со сценическим пространством с помощью света: активными становились разные зоны, следуя его путаной мысли. И каждая зона была отражением его многогранной личности, живущей в своём замысловатом мире. Мы же следили за этим, как за единым потоком.

С одной стороны, ничего не происходило. А с другой, всё менялось, как в калейдоскопе. И герой как будто находился в постоянном импульсе что-то делать, просчитывать или идти уже просчитанными путями. Прежде всего, герой созерцает: мысли, процессы, эффекты. Для него это самоцель. Думается,  режиссёр исключил развитие из спектакля, чтобы создать этот невероятный звуковой, мыслительный, световой и пиротехнический концерт.

В этом было немного монотонности, и неготовые к такому зрители почти засыпали. Мы же были заворожены и ловили каждое мгновение. Потом, в монотонности присутствовала волна расслабления, которая мне лично очень нужна в насыщенной жизни.



Я прочитала где-то, что человек это совокупность его любимых идей. Здесь очень ярко представлен этот концепт. И тогда нам самим стоит задуматься: что составляет нашу совокупность. Туда ли мы живём? Высоко уважаю театр, который стимулирует нас зрителей к собственной работе, к собственному творчеству.

Тексты, которые использованы в спектакле, – это выдержки из записных книжек четырёх учёных (французского поэта-философа Поль Валери, немецкого физика Георга Кристофа Лихтенберга, австрийского аналитика Людвига Витгенштейна и американского философа Макса Блэка). Можно представить, какой огромный пласт всемирной мысли ворошили эти разносторонние выдающиеся люди. А Гёббельс говорит: "Я стараюсь подать текст так, чтобы публика имела возможность интерпретировать его самостоятельно, исходя из собственных чувств". О да, это был тот ещё ребус.

И что очень важно, между строк безудержного монолога этого собирательного Учёного были внедрены правильные посылы для размышлений.
Например, Тело - Дух - Мир, этот посыл Профессор акцентировал, казалось, так, чтобы дошло до каждого. А ведь это важная триада.
Или "Я и есть мой инструмент. Я играю на себе самые разные мелодии. Всё, что я могу, всё, чем я был: это образует инструмент". Очень близкая мне линия мысли и действия.

Иногда Учёного охватывали живые эмоции: одиночество, грусть, усталость. Однако, и их он препарировал. Обратная сторона гения - тяжёлая ноша, любой Роден или Микеланджело подтвердит.

Игра Александра Пантелеева настолько мастерская и убедительная , что иногда исчезали актёр, сюжет, театр, а оставалась лишь игра разума персонажа. Вот что значит растворить! Он играет на table-гитаре, хотя не имеет музыкального опыта. Хайнера Гёббельс очень тщательно отбирал актёра и попал в точку! Я только удивляюсь, как можно раз за разом входить всецело в эту роль, очень комплексную. Вероятно, Пантелеев нашёл нечто резонирующее в этом персонаже.

Вещи были тоже языком, который рассказывал эту наблюдательную историю. Стеклянные ящики, свисающие с потолка, свеча, кружащаяся на пластинке, чучело птицы, кофейник-эспрессница, с помощью которого процесс приготовления кофе превращался в умозрительное действо, и так далее. Восхищает фантазия автора, вообразившего весь этот необходимый мир атрибутов. И конечно, пиротехника. Она выводила зрителя из погружения и будоражила. По сцене катился живой огонёк, горело колесо велосипеда, сжигались листы бумаги на металлической сетке и так далее. Не волнуйтесь, на каждом спектакле дежурит пиротехник.

Мой самый любимый момент (и звук) - это огромная картонная коробка, из которого с чудным звуком вылетали идеальные кольца дыма.

Всего происходящего на сцене за эти полтора часа без антракта (нельзя было прерывать ни в коем случае) не упомнить. Такой фейерверк эффектов, хотя определённо это был чётко продуманный фейерверк. Если обращать внимание на переходы между эпизодами, то можно заметить, что они вовсе не беспорядочно нанизаны на линию спектакля. А паузы в речи актёра нужны были для записи, хотя долгие зоны молчания создавали свой ритм. Да, у всего этого кажущегося сумбура определённо был ритм.



Спектакль "Макс Блэк, или 62 способа подпереть голову рукой" был поставлен впервые в Швейцарии в 1998 году, и это накладывает свои ограничения. Например, композитор даже не может обновить свой компьютер, так как софт уже старый. Поэтому он называет процесс аналоговым театром. Это интересно, любопытно, но не для любого зрителя, для открытого зрителя без классического мышления.

Этот спектакль можно смело назвать часовым механизмом, образцом инженерного искусства. Для определённого контингента людей это бомба! И я рада быть среди таких людей. Браво, Хайнер Гёббельс, Александр Пантелеев, композиторы, звукорежиссёры, световики и пиротехники. Великолепно слаженная работа!

Нет, нет, невозможно описать гениальность этого спектакля... Да, хочу туда ещё!



И немного о театре, в котором я была впервые. Электротеатр Станиславский расположен на улице Тверской в доме, где в 1915 году был открыт кинотеатр "Арс", а кинотеатры в то время назывались электротеатрами. А в 1950 году здесь разместился Московский драматический театр имени Станиславского. Настоящий театр ведёт свою историю с 2015 года после большой реконструкции, и своё имя он заимствовал из истории здания. В основу новой концепции лёг принцип художественной инновации, слияния классических и новых подходов к режиссуре. Публика в большинстве своём была молодая и по-современному интеллигентная, так сказать продвинутая. Кроме того, в театре ведётся образовательная и творческая деятельность, проводятся всевозможные интеллектуальные мероприятия. В фойе театра после спектакля я приходила в себя на выставке с интересными околоприродными экспонатами. Это определённо место, куда интересно вернуться!